Глобализация и Традиция: кто кого?
Или такая же печальная судьба и других самобытных культур, или же существует надежда, что духовные источники окажутся сильнее?
Принц Лаоса Т. Сомнасит с дипломами в искусстве и психологии после революции на родине живет в двухкомнатной квартире в Париже, зарабатывая на жизнь работой с умственно инвалидами людьми. Тем не менее, как достойный наследник вице-короля Лаоса, он не забывает обязанности своего ранга, которые заключаются, как он подчеркивает, в защите культуры и традиций. Свое искусство - вышивку (занятие для людей благородного происхождения) он получил от своей бабушки, которая всегда приносила пожертвования духам и предкам, прежде чем садиться за работу. Его мастерство оттачивалась с шестилетнего возраста в древней столице страны Луанг Прабанзи, куда его забирали на лето и где он научился, что вышивание - это больше, чем техника, и каждый следующий творец только практикантом сравнению с традицией.
Религия - это именно то, чем Сомнасит вдохновляет свою работу. Церемониальный шелковый ансамбль изобилует Золотым Фениксом, растительными узорами, летучими мышами удачи, райскими птичками, слонами и бабочками. Он потратил целый год неутомимого труда ночам, чтобы завершить платье, прежде чем быть представленной на выставке во время недели Лаосской культуры в Орлеане. Костюм, достойный как коронации, так и Новогоднего празднования, отображено придворную иерархию: желтый верх напоминает солнечные лучи, а красная юбка символизирует кровь жизни.
Неважно, во дворце, или в тесной квартирке, принц чувствует традицию отцов и с гордостью придерживается ее: «Эта работа представляет мой тайный сад, мою историю и культурное наследие Лаоса».
Обычная домохозяйка из Филиппин и по совместительству швея-любительница П. Тесоро сегодня обслуживает таких клиентов, как президентские семьи и бизнес элиту. Ей удалось сохранить бесценное сокровище Филлипинськои наследия - пень, сотканную из волокон ананаса часть традиционной одежды - баронга. Завезен испанцами в 1580 году ананас стал основным экспортом страны по абака - нить из волокон бананоподобных растения. Пинья и абака были национальной одеждой в 1700-х годов, когда начался импорт котона из Великобритании. А сложность производства и требование ручного труда сделали Баронг выбором богатых и поэтому скоро искусство пришло в упадок.
Тесоро, несмотря на долгую бюрократию, абсолютно собственными средствами сумела заставить власть открыть общие курсы по ткачеству пень. Ее основной мотивацией было сохранить Филлипинську идентичность: «Что мы должны были сделать, - это вернуться к нашему корни.
Ее пример доказывает, что прорывы возможны, когда заглянуть вглубь, внутрь, и что развивающиеся страны могут сделать традицию делом, приносящим богатство и при том не выходит из пределов идентичности.
В Латинской Америке давняя традиция лучше, чем отличные идеи чиновников, помогает в решении такой проблемы, как неграмотность. По аргентинским антропологом А. Коломбресом, «устная рассказ странным образом поощряет людей писать».
Традиция оповидницва на континенте сочетает в себе три исторических устные сообщества: коренное индейское, африканскую и местную испанский, их сюжеты, идеи, героев, фей и волшебных существ.
Х. Морено из Аргентины, рассказывая истории в оригинале, проводит семинары как для юристов, так и для обычных домохозяек, и учит людей «ценности сказанного слова, которое исцеляет и восстанавливает, которое дает жизнь, но также может и отобрать его».
Ф. Патерсон распространяет свою культуру даже в Англии. М. Бартелеми с Гаити стремится показать своим соотечественникам их позитивный образ. Сочетая вуду и католицизм она остается живым воплощением уникальности Гаити.
Корнелио Буэнавентура, колумбийский профессионал имел свое кредо принцип: «Каждый день выдумывай правду». А его внук Николас, продолжая традицию, путешествует по миру в поисках историй других народов и ответов на вечные вопросы, общие для всех.
Используя одновременно и родные, и современные рассказы, рассказчики оживляют ритуал прослушивания историй, это бесценное живое общение, которое зажигает романтические чувства в мире, которым правит вездесущий экран.
Мокены (немногочисленная Юго-восточная общность), культурная группа архипелагов в Индонезии борются с монстром глобализации, безнадежно надеясь сохранить свой традиционный образ жизни. Антропологи насчитывают их около 350 тысяч. В то время как даже 113 из них не живут традиционным способом - с морем. Неумолимая децентрализация не позволяет. Этому немало способствуют туры на Бали, которые обеспечивают громадный приток туристов и их влияние на коренных жителей.
Мокены соотносят себя со своим «мифической сестрой» - черепахой, живет в двух стихиях - в воде и на земле. Их Кубанго (дом на лодке) устойчивый, легкий, способный вмещать от пяти до восьми человек и крепкий перед мощными штормами. В безграничности горизонта, в постоянной игре воды, воздуха и света эти люди живут открыто и свободно, под властью лишь муссонов. Они переплывают от острова к острову, охотясь черепах и собирая песчаных червей и моллюсков.
Море - это жизнь, рождение, а смерть приходит с суши. Они верят, что все болезни, конфликты и беды случаются из-за потери уважения к природе, которая является жильем для духов. Возможно поэтому эти племена инстинктивно ищут защиты и помощи у моря, видя в нем шанс соблюдать извечной традиции предков.
В новорожденному независимом Малые древний обычай помогает решать правительству проблемы. Вместо бюрократических ритуалов написания писем президент А. А. Конаре, получивший власть в 1992, традиции открытых дверей, когда люди могут выразить свои жалобы правительства. И сегодня раз в год граждане приглашаются представить свои проблемы перед премьер министром и его кабинетом. Для обычных малийцами это один большой шанс быть услышанными.
Это ноу-хау основывается на давней традиции палавер - своеобразная ассамблея, где вопрос свободно обсуждаются и принимаются решения. Участники обычно собираются под деревом и каждый имеет право говорить, жаловаться, предлагать, даже гриоты (рассказчики) приглашаются, чтобы презентовать проблему, в некоторых регионах женщины имеют право высказать свое мнение.
Мали, где, по А. Ба «разные миры, разные менталитеты и различные эры наложились и переплелись между собой», является единственным государством в Африке, в которой древний обычай интегрировался в современную политическую систему. Однако он существует и в других странах.
Например, на Мадагаскаре фоконолон а (другое название палаверу) спасла местную культуру от португальского завоевания в 17-ом столетии. Как жаловался миссионер отец Мариано: «Если король должен хоть какую власть, мы могли бы надеяться на успех, и люди здесь образуют нечто вроде республики: как только возникает вопрос глобального масштаба для местного сообщества, все собираются, чтобы обсудить его на совете» . В Эфиопии вид палаверу носит название Дебо - система взаимопомощи членам сообщества в общем деле.
Нельсон Мандела, выдающаяся фигура в деле мира, уважаемый политик, признался, что своей политической карьерой обязан именно племенным собраниям, и именно их принципы всегда подражал. Однако таким институтам африканские политики часто не уделяют внимания, считая их пережитком. С европейским образованием молодежи чиновники отвергают свои корни, навязывая системы, эфиопский ученый Б. К. Селасси назвал «макияжем на лице бабушки, конечно украшает лишь внешне. Это, как пытаться осовременить здание, вычищая фасад и забывая о восстановлении внутри ».
Жителям островов Вануату в Меланезии ничто не препятствует соблюдать накамалю - священной встречи и танцев, где пересекаются древние пути, или кастом , объединяющий 13 основных и 70 малых островов в прекрасной церемонии обмена дарами - ямсом, кофе, ткаными одеялами, коврами …
В различных уголках планеты можно отыскать обнадеживающие примеры существования живой традиции. Это каким образом останавливает опустошительный продвижение глобализации. Тем не менее это все еще зависит от усилий каждого и, увы, немного существует тех, кто осмеливается бросать вызов современности. Надо сильно чувствовать связь со своими корнями, чтобы понять и глубоко осознать свою миссию и задачи.
Соблюдать традиции - не значит навязывать ее извне, продуцируя шоу с соответствующими костюмами, а открыть окружающим красоту ритуалов, искусства, наследия и пробудить их глубокую потребность познавать и изучать ее. А это возможно, когда ты занимаешься тем, что любишь и в чем искусный. Если богатство живет в тебе, как живет благородство без высокомерия в лаосского принца, как сильная идентичность с предпринимательскими способностями в филиппинской женщины, как открытость в латиноамериканских рассказчиков, как приказы предков в сердцах африканских племен, как ощущение природы в мокенив, - надежда все еще жива .
Чтобы не раствориться в единообразия, которую несет с собой глобализация, украинскому народу следует найти способ реализовать себя, реализовать умения каждого, разнообразные таланты, которые одновременно происходят из общего источника.
Другие культурные сообщества пропагандируют свои национальные инструменты, давая им новое звучание вместе с современной музыкой, Мерджан Деде - турецкий ней, Сураджит Дас - индийский ситар, перуанская группа «Амигос пор сьемпре» - армадильо, исторические флейты. В то время в нашей стране постарались, чтобы бандура (национальный украинский струнный инструмент) стала неинтересной, скучной и непопулярной. Этот мертвый забытое искусство возрождается такими, как Валентин Лысенко, который в известном шоу талантов очаровывал публику виртуозным мастерским исполнением композиции Стинга, заставляя инструмент звучать, как целый оркестр. Он не замыкает свое умение для ностальгических старых поколений, а популяризировать его и среди молодежи, пользуясь успехом.
Подобные попытки должны встречать отклик и понимание ближайшего окружения - семьи, учителей, друзей и коллег. Власть - последнее, с чего следует начинать. Можно получить множество официальных разрешений, спонсирование, можно даже самому стремиться к власти, чтобы помочь родной культуре и традициям. Но только подумайте, как много вы можете сделать с бессмысленным бумажкой в руках и пустым сердцем?
