НАВСТРЕЧУ РУССКОМУ РЕНЕССАНСУ

Ни один из обладавших государственностью современных народов не получал травмы такой тяжести, как «новая историческая общность людей» [1]. Провозглашенный конституцией 1977 года советский народ спустя 14 лет был полностью дезинтегрирован – «десятки миллионов наших сограждан и соотечественников оказались за пределами российской территории» [2]. Ну разве что поляков судьба ударила еще больнее: они вообще лишились страны, когда соседи разделили Речь Посполиту в конце XVIII века. Но немедленно – всем смертям назло – родилась песня Jeszcze Polska nie zginęła, которой суждено было стать гимном возрожденной Польши [3].
В России и отколовшихся от нее республиках не произошло ничего подобного, хотя 1991 год также разрезал единый живой организм. Нанесенные на бумагу границы неожиданно обзавелись полосатыми столбами, пулеметными вышками, автоматчиками с овчарками и таможнями. Случилось непроходимое горе, а 293 млн человек безмолвствовали – за редкими исключениями. Почему?
Еще с конца 1980-х граждан всецело поглотила борьба за индивидуальное выживание в условиях инфляции и товарного голода. А благодаря гласности и демократизации во всех ССР к власти ринулись националистически настроенные гуманитарии, у которых вследствие невысокой, мягко говоря, одаренности не было шансов пробиться в русской культуре: литератор З. Гамсахурдиа, журналист В. Черновил, музыковед В. Ландсбергис, востоковед А. Эльчибей, искусствовед З. Позняк и им подобные неудачники.
Ради удовлетворения непомерного тщеславия они готовы были на развал государства, обнищание народа, гражданские войны, камуфлируя все это громкими обещаниями скорого процветания – «как на Западе». Под лозунгами «национал-демократии» (национализм несовместим с демократией: ее нет, если один народ заведомо предпочтительнее другого), шельмовали русских: «нацдемы» Украины и Белоруссии убеждали, будто «проклятые москали» вывозят их сало и сметану; «нацдемы» Азербайджана обижались, что «старший брат» не помешал армянам захватить Нагорный Карабах; «нацдемы» Армении возмущались, что русские не защитили их соплеменников в Сумгаите и Баку. И т.п., и т.д.
«Идея демократии была прямо ассоциирована с национализмом, – напоминает культуролог Сергей Кара-Мурза. – Показательно, что [российские] демократы поддерживали лишь национализм антисоветский и антирусский. Напротив, испытывая угрозу со стороны этнократических движений, национальные меньшинства республик, видевшие защитника в лице СССР и России (осетины и абхазы, гагаузы, каракалпаки и др.) проявили “оборонительный” русофильский национализм, который оценивался демократами негативно» [4].

Обманка по имени СНГ
Важную роль сыграло скроенное на скорую руку СНГ. «Совки» почти не сомневались, что сие – очередная реинкарнация империи, новый Советский Союз, ну, за вычетом Прибалтики; чего ж лить слезы по раздавленной Родине? Однако то, что устраивало рядовой люд, тревожило русофобов в новорожденных государствах: а вдруг СНГ на самом деле окажется прикрытием для сборки страны? Потом ведь не удержаться у сытных кормил – дай бог ноги унести от бдительных чекистов и «самого справедливого в мире» суда. Да и новоявленные бизнесмены, аффилированные с национальными политиками, не горели желанием конкурировать по-честному – без протекционизма – с предпринимателями России.
В результате руководители республик сразу отнеслись к СНГ, как к ширме для оболванивания населения. Соглашение о создании СНГ так и не ратифицировали Азербайджан, Грузия, Киргизия, Таджикистан. Устав СНГ Грузия ратифицировала лишь после того, как в 1993 году российские войска помогли Шеварднадзе отобрать власть у Гамсахурдии. Украина так и не ратифицировала Устава, хотя она и учредитель, и участник СНГ. И уж никому не сравниться по сепаратизму с Туркменией, которая не удосужилась ратифицировать Соглашения о создании СНГ и его Устава, но отгородилась от других республик визовым забором.
Ситуацию всеобщего разброда умов усугубляло поразительное благодушие истинной – не «национал-демократической» – интеллигенции. Это отстраненное, «надмирное» настроение передал музыкант Андрей Макаревич:
На пустые страницы истории Русской империи
То золою, то золотом наши ложатся года.
Так отдайте литовцам – Литву, Михайло Сергеевич,
Мил насильно не будешь, увы. Ну а кровь – не вода…
Скоро кончатся дырки от бубликов – где уж там бублики!
Недоверье к словам рождено недоверьем к делам.
Лучше друг по соседству, чем враг в виде братской республики.
Отпустите литовцев, ну что они сделали вам [5]?
Нынче такую позицию называли бы «политкорректной». Горбачев внял призыву, независимость Литвы его и впрямь заботила куда меньше провалов в экономике – «с бубликами». Первый и последний президент СССР располагал необходимыми ресурсами, чтобы железной рукой сохранить и страну, и собственную власть, но не захотел «кровь на воду переводить» [6].
«Достаточно отвратительные и постыдные национал-демократические революции прошли в 1990–91 годах почти во всех республиках бывшего СССР. Где-то поцивильнее (Прибалтика, Украина), где-то агрессивнее (Молдова, Закавказье)», – подчеркивает публицист Леонид Радзиховский [7].
После августа 1991-го подмявшие окраины «племенные вожди» повели себя по-хозяйски, будто сами развалили Союз. Не жалея сил и средств, принялись обзаводиться признаками государственности и старательно будили национализм, дремавший в ментальных глубинах. В дырявых бюджетах нашлись деньги на замену уличных вывесок на русском языке, его изгнание из делопроизводства, школ и вузов, медийного пространства, даже из бытового общения. У соотечественников появились различные паспорта, страховые свидетельства и иные атрибуты «незалежности». Советские здравоохранение, образование, пенсионное обеспечение распилили на кусочки, от которых на пушечный выстрел отогнали жителей соседних республик.

Особенности национального характера
Зачем же понадобилось разрушить стабильную жизнь, социальное равенство, национальное братство, религиозную терпимость? Ларчик просто открывается: лучше быть первым в Галлии, чем вторым в Риме. Сверхзадача новорожденных президентов и парламентов заключалась в том, чтобы надежно отгородить свои государства друг от друга, а главное – от России. В свою очередь, у России не оставалось ни времени, ни сил вернуться на имперскую арену, хотя в 1992–93 годах «щелчок бича» еще заставил бы всех возмутителей спокойствия на шестой части суши съежиться и поползти в лоно единой государственности. Но у российской элиты имелось занятие поувлекательней – невиданные реформы с широчайшей приватизацией, махровой коррупцией и страхом перед коммунистическим реваншем (в 1996-м немало народу готовилось покинуть страну, едва президентом станет Зюганов). В такой обстановке «младшие братья и сестры» не слишком-то занимали «старшего брата».
В результате травма распада трансформировалась в родовую травму: безо всякой внешней угрозы, «на ровном месте» Россия потеряла половину населения и четверть территории, вернувшись в размеры конца XVII века. Потомки умудрились вмиг «прохлопать» то, что предки столетиями собирали ценой колоссальных усилий. Неудивительно, что в менталитете укоренился комплекс побежденного – неосознанная вина за бездарное геополитическое поражение. Вероятно, без преодоления этого комплекса любой вменяемый и вроде бы довольный жизнью россиянин всегда будет чуточку несчастным. Более того, мы предполагаем, что и пресловутые модернизация-диверсификация-инноватизация буксуют отчасти по причине усеченности страны, ее неполноценности. Дело в том, что русский характер – независимо от национальности своего носителя – с особым трепетом относится к пространству. Если какой-то правитель лишился части территории, будущие вожди «по умолчанию» стремятся восстановить ее целостность.
Догадайтесь, кому принадлежит следующее высказывание: «Поражение русских войск в 1904 году в период Русско-японской войны оставило в сознании народа тяжелые воспоминания. Оно легло на нашу страну черным пятном. Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старшего поколения, этого дня. И вот этот день наступил. Сегодня Япония признала себя побежденной и подписала акт безоговорочной капитуляции. Это означает, что Южный Сахалин и Курильские острова отойдут к Советскому Союзу» [8].
С такими словами Иосиф Сталин обратился к советским людям 2 сентября 1945 года. А несколько ранее Вячеслав Молотов сказал, подводя в Моссовете итоги Великой Отечественной войны: «Мы вернули все, мы вернули Прибалтику, мы вернули Бессарабию, мы вернули Западную Украину и Западную Белоруссию, мы вернули многие другие земли, мы вернули. Мы даже взяли Кенигсберг» [9].
Наверняка Сталин был исчадием ада, а Молотов – его кровавым сатрапом, но оба ощущали генетическое сродство к утерянным землям и этносам, и какой гордостью за державу полны их высказывания!

В унисон с манкуртами
Патриотизма в тоталитарных лидерах было несопоставимо больше, чем в современных российских оппозиционерах – университетских болтунах и политических плейбоях, которые на площадях корчат из себя великих демократов, но никогда не вспоминают о разгромленной Родине. Касаясь темы ее реинтеграции, эти манкурты с апломбом объясняют, что время империй прошло: дескать, имперские порядки противоречат свободам рынка, слова, собраний, et cetera. Подобно большевикам, которые, руководствуясь принципом «чем хуже – тем лучше», желали царскому правительству поражения в Первой мировой войне, иные оппозиционеры демонизируют нынешнее руководство и накликивают на страну катастрофу, чтобы на ее гребне проскочить во власть. А что? В 1991-м кое-кому подобным макаром подфартило. Вот почему любое, даже бесспорно верное действие власти (вроде отмены перехода на зимнее время) вызывает шквал критики.
В унисон с российскими манкуртами (и их западными покровителями) пропагандистские машины бывших ССР обвиняют Россию в имперском высокомерии, недружественном поведении, стремлении ущемить суверенные права «младших братьев и сестер». За двадцать лет ничего не изменилась, просто одних патологических властолюбцев сменили у независимых штурвалов другие. Ох и плох «старший брат»: и газа по внутрироссийским тарифам не продает, и поставками нефти шантажирует, и продовольственные войны (винные, минеральноводные, сахарные, молочные, мясные и пр.) развязывает, и беспроцентных кредитов не предоставляет, и оружием вдоль суверенных границ бряцает, и – о ужас! – безвозвратных ссуд не дает.
Исторический парадокс: термину «империя» придала негативный оттенок именно советская, империалистическая по сути пропаганда, когда клеймила колониальные державы. Наполнить это понятие позитивным смыслом поможет воспоминание о других великих империях, Индии и Китае. Подобно России, они представляют собой теллурократии, их историческими путями управляют громадные массивы объединяющего начала – материковой суши (морские империи, колониальные талассократии западного образца, в XX веке закономерно прекратили существование: море разъединяет). Вот бы у кого поучиться возведению собственной целостности в ранг императива!
Индия и Китай неоднократно распадались и оккупировались, но их народы возрождали свои державы, аки птица Феникс восставая из пепла. Неслучайно книга одного из авторов этой статьи, посвященная государствам древности, многозначительно называется «История исчезнувших цивилизаций» [10]. А как упорно и аккуратно «собирался» Китай на протяжении всего XX века (нет сомнений, что в XXI веке и Тайвань сольется с материковой КНР)? Русских за подобный подход сразу обвиняют в империализме, а мы «поджимаем хвост» и дико извиняемся. Между прочим, это странное наше «стеснение» служит существенной причиной того, что восстановления Большой России за двадцать лет так и не произошло.

Наперекор историческому фатализму
На самом-то деле для России земельные владения значит гораздо больше, чем просто квадратные километры, особенно когда речь идет о восточнославянских фрагментах, и это прекрасно осознают злейшие наши враги. «Мы тогда победим Россию, когда украинцы и белорусы поверят, что они – не русские», – говаривал бесноватый Адольф [11].
«Украина не Россия. А Россия не Украина, – вторил фюреру Бжезинский. – Тот факт, что у них общие тысячелетние исторические корни, не означает, что речь идет об одной и той же стране. Если России удастся помешать присоединению Украины [к Евросоюзу], она вновь может стать империей, командующей своим окружением» [12].
Уместно напомнить, что в годы монгольского ига западная часть русской земли была захвачена Литвой, о последствиях чего Лев Гумилев писал так: «В XV веке древнерусская этническая традиция сошла на нет, а на ее месте возникли три этноса: великороссы, белорусы и украинцы, которые сами себя до XVII века называли русскими. Украинцы – этноним условный, как и византийцы» [13].
Русские никогда не могли смириться с утратой западных частей народа и территории: память работала «на генном» уровне. Взять хотя бы Ливонскую войну, формальной целью которой считается выход к Балтийскому морю. Да мало ли какие моря грезились российским владыкам, аж Индийский океан. Полагаем, что настоящая цель состояла в восстановлении исторической справедливости [14]. Ситуация повторилась спустя 600 лет, когда историческая Русь пала жертвой властных амбиций горстки всплывших на грязной перестроечной волне бюрократов. Пришедшим им на смену русским по духу политикам предстоит собирать страну заново, а не плыть покорно по течению судьбы.
Дело в том, что в России рядовым гражданам, многим представителям интеллигенции и чиновничества присущ «исторический фатализм», послушность обстоятельствам: дескать, ничего не попишешь, ежели сама судьба превратила нас в иностранцев; теперь поневоле приходится уважать суверенитет государств, образовавшихся на территории СССР; приговор окончательный и обжалованию не подлежит. К тому же гитлерам и бжезинским дружно подпевает их пятая колонна – доморощенные манкурты. Для них вся история России уложена в советские годы, когда якобы не было ничего светлого и правильного: сплошной мрак, ошибка на ошибке. Де-факто манкурты признают ошибочными и мрачными собственные жизни, только неспособны этого осознать вследствие отсутствия памяти; зато им «химкинский лес» да «честные выборы» подавай. О теоретической реинтеграции «постсовка» они рассуждают примерно так: «У России без отвалившихся республик дел невпроворот, к чему прошлое ворошить?» В переводе сие значит: «Что я буду с этого иметь?.. Ах, ничего?!».
Или вот так, выдавливая безразличие через губу: «Зачем нам эти нищие республики вроде Узбекистана? Опять кормить их?» Странное дело, у людей родину отняли, а они утерлись и хоть бы хны. Призыв заново собрать страну дегенеративное воображение манкуртов воспринимает исключительно как аркан, на котором их затащат назад в СССР. Мол, сначала нужно сделать Россию процветающей, а потом и о бывших республиках подумать. Вариант: как Россия может заниматься реинтеграцией, если она насквозь коррумпирована?

Ментальное противоречие россиян
Тут мы сталкиваемся и с элементарной неспособностью к состраданию, и с антилогикой. Беспамятные гуманоиды не желают вглядеться в угрюмые лица советских людей, разбросанных против воли по национальным «конюшням». На отколовшихся от российского материка «островах» сепаратисты насаждали национальные культуры – азербайджанскую, молдавскую, латышскую и так далее. Для русских – не по крови, а по состоянию души, – то был страшный культурный шок, наложившийся на шоковую терапию в экономике и породивший комплекс неполноценности: «мы лишились Родины, потому что она нас бросила». Так и живут с неимоверным грузом «взрослого сиротства».
Конечно, в голове плохо укладывается: люди никуда не эмигрировали, а превратились в граждан не-России; получили паспорта и стали военнообязанными никогда не существовавших, возникших по недоразумению государств (Эстония и Латвия вовсе отказали «нетитульным» в гражданстве). Русские, проживавшие к моменту распада в границах РСФСР, хотя бы от культурного шока были избавлены – крупно повезло. Но манкуртам плевать на тех, кому повезло меньше, и не щемит в груди у певцов 31-й статьи Конституции: нет сердца у того, кто не оплакивает убийства собственных родителей.
В итоге возникло ментальное противоречие: многие россияне мечтают о державном величии, но упускают из виду, что возвышение теллурократии напрямую связано с пространствами и населяющими их народами. Эту мысль можно и резче сформулировать: кто не собирается драться за самую дальнюю крепость, сдаст собственную столицу [15]. К счастью, прогресс во все времена идет вопреки манкуртам. Ни скромный уровень жизни, ни коррупция не помеха для сборки: при царях и жили небогато, и взяточничество было практически узаконено, а имперская стройка велась полным ходом.
Еще один «убойный» аргумент манкуртов: элиты бывших советских республик ни за какие коврижки не уступят России – даже процветающей – ни грана суверенных полномочий. Да и предприниматели экс-республик опасаются российских коллег, поскольку в среднем крупная российская компания больше крупной компании из любой экс-ССР, отчего российский бизнес и силы имеет большие, например, для демпинга и поглощений.
Однако время убедительно показало, что экзамен на автономное плавание не сдан:
– бывшие ССР не могут развиваться без влияния, капиталов, рынков, сырья, интеллекта России, и это верно в том числе в отношении прибалтов, которые на свою беду восемь лет назад просочились в Евросоюз, воспользовавшись кондовым страхом Запада перед «этими русскими»;
– ни одна экс-республика не совершила хотя бы локального прорыва ни в одной сфере (если не считать достижениями депопуляцию, теневой бизнес, наркотрафик, бедность, разворовывание кредитов с бюджетами и прочие прелести независимости друг от друга и здравого смысла), в то время как в составе СССР синергия проявлялась в космосе и обороне, вузах и медицине, науке и уровне жизни;
– вчерашние ССР продолжают «амортизировать» созданные дедами и отцами заделы в инфраструктуре, образовании, здравоохранении, культуре, жилищном секторе, почти ничего не создавая взамен (кроме торгово-развлекательных центров);
– изо всех республик предпосылки к созданию постиндустриальной, инновационной экономики заметны разве что в России, где есть на то и добрая воля высшего руководства, и всевозможные ресурсы, и первый шаг уже сделан в виде старта сколковского проекта;
– в ходе глобального экономического кризиса из советских республик лишь Российская Федерация оказалась государством самодостаточным, способным как продержаться на плаву без внешних заимствований, так и поддержать тонущих соседей.

Конопля как средство от кризиса
Расположим экс-республики по убыванию ведущего макроэкономического показателя – удельного (подушевого) ВВП. Для пущей беспристрастности воспользуемся в качестве источника Всемирной книгой фактов ЦРУ, где опубликованы цифры за 2010 год. Они уже пересчитаны по паритету покупательной способности, т.е. даны в так называемых международных долларах США, чья покупательная способность в точности как у долларов в самих США.
Итак: Эстония – $19100, Литва – $16000, Россия – $15900, Латвия – $14700, Белоруссия – $13600, Казахстан – $12700, Азербайджан – $10900, Туркмения – $7500, Украина – $6700, Армения – $5700, Грузия – $4900, Узбекистан – $3100, Молдавия – $2500, Киргизия – $2200, Таджикистан – $2000 [16]. В Советском Союзе не было столь вопиющих разрывов между достатком жителей разных республик.
Городская половина советских граждан в сущности являлась средним классом: они имели примерно равные возможности для учебы, лечения, питания, ежегодного отпуска на море, занятости (безработица не допускалась – тунеядство преследовалось по закону). В худшем положении находились селяне, но они активно перебирались в города, вливаясь в средний класс [17]. А при острой нужде в деньгах люди со всей страны подавались в заработки «на севера». По абсолютному размеру удельного ВВП СССР занимал достойную 33-ю строчку в мировой табели, но при пересчете по паритету покупательной способности эта позиция была еще выше, так как многие товары и услуги стоили в разы дешевле, чем на Западе [18]. А что имеем сейчас? Пробежимся по «хит-параду» бедности и глупости.
В странах Балтии созданное в советские годы народное хозяйство «закончилось». Так, в Латвии на месте электротехнического гиганта ВЭФ высится торговый комплекс; зачем германскому Siemens или французскому Alcatel лишняя конкуренция? Эстония больше почти не производит бумагу; финляндскому Stora Enso и шведскому Svenska Cellulosa Aktiebolaget соперники также ни к чему. Не нужны они и рыбакам из Испании или Польши; недаром Литва порезала на металлолом рыболовецкие траулеры.
Слышали загадку «длинное, зеленое, пахнет колбасой»? Обычно отвечают, что это «поезд из Москвы». Однако автобусы и поезда мчались за мясопродуктами не только в столицу СССР, но и в прибалтийские республики. Продукция их сельского хозяйства, на которую в годы перестроечной борьбы за независимость возлагались огромные надежды, никому не нужна на Западе, где хватает собственных агропроизводителей, которые получают колоссальные госдотации. Чтобы как-то поддержать отрасль в ходе сокрушительной мировой рецессии, власти Литвы надумали выращивать наркосодержащее растение – коноплю. Эврика, нечего сказать.
Пожалуй, главным приобретением жителей стран Балтии от пребывания в Евросоюзе стало право на работу в прочих его странах; правда, мы никогда не слышали, чтобы свобода батрачества за рубежом являлась преимуществом. Но оставим в стороне судьбу государств Прибалтики. В конце концов, их титульные нации, в отличие от других народов СССР, страстно боролись за вступление в Евросоюз – никто силком не загонял. Теперь они закономерно напоролись на все те проблемы, о которых предупреждали здравые умы, избежавшие националистического угара: бумеранги вернулись. Скорее всего, по итогам 2011 года российский удельный ВВП опередит литовский, как пару лет назад опередил латвийский. Еще год–другой, и та же судьба постигнет соответствующий показатель Эстонии.

Деградация набирает обороты
Не менее жестоко кризис бьет и по «стране белых аистов»: сократились транзитные потоки – важнейший источник доходов белорусского бюджета; Россия снизила закупки белорусских грузовиков, тракторов, телевизоров, холодильников, кухонных плит; роль подушки безопасности не сыграл и слаборазвитый частный сектор, полупарализованный государственной машиной еще в 1990-х. «Экономическое чудо» закончилось: видимо, подушевой ВВП Белоруссии уже опустился на уровень Азербайджана [19].
Более устойчива экономическая основа Казахстана, чей удельный ВВП уступает российскому более 25%. Причина в щедрости казахстанских недр, где сокрыты нефть и газ, уран и хром, свинец и цинк, титан и магний, драгметаллы. «Умеренно» националистическая политика позволила Казахстану в значительной мере удержать от эмиграции нетитульное население – в основном русских и украинцев. А вместе с ними уцелела и тяжелая промышленность, в которой сами казахи составляют максимум 10% работников.
За Казахстаном следует солнечный Азербайджан, где положение много хуже. Вследствие армянских погромов 1988–90 годов из АзССР скоропалительно уехали все неазербайджанцы, среди которых преобладали «белые воротнички». Это вызвало крах промышленности, последствия которого не преодолены до сих пор. Экономическая основа – экспорт сырой нефти. Удельный ВВП России на 45% превышает тот же показатель закавказской республики. Трудно представить, насколько упал бы там жизненный уровень, если бы порядка 3 млн азербайджанцев не работали в России.
Удельный ВВП богатой газом Туркмении более чем вдвое уступает этому показателю у России. Общенародными природными кладовыми всецело распоряжается национальная верхушка, превратившая республику в классическую азиатскую деспотию, хотя в XXI веке данный способ управления не слишком-то эффективен. Отсюда – беспросветная и почти поголовная нищета и насквозь пронизывающий общество страх, огороженные железным занавесом с почти советской степенью непрозрачности.
На отнюдь не почетном 9-м месте по величине удельного ВВП среди обломков СССР обосновалась Украина с 45-миллионным высокограмотным населением. Ее рвут на части «оранжевые» и «голубые» олигархические кланы, что выражается в политической чехарде и клоунаде. Подушевой ВВП здесь почти в 2,5 раза уступает российскому – под «жовто-блакитним стягом» народ отчаянно нуждается. Недаром тамошние жители пугающе вымирают и разбегаются: в 1989–2011 годах Украина лишилась 8,5 млн человек, став малолюднее на 15,6% [20], [21]. Судя по двойному падению за последние годы нужды в природном газе, набирает обороты и индустриальная деградация, как бы ни пытались политики вуалировать этот процесс (согласно анекдотическому заверению одного украинского министра, экономика будет выживать «за счет роста добычи собственного газа, эффективных технологий энергосбережения и замены дорогого импортного газа отечественным углем») [22]. Но будущее еще страшнее: «Северный поток» уже запущен, а «Южный поток» заработает к 2015-му и Украина лишится платы за транзит российского «голубого топлива».

Печальный рейтинг
За Украиной следует крошечная Армения. Она лишена подземных богатств, зажата недружественными странами, с Азербайджаном находится в состоянии войны, а мировому рынку предлагает разве что бренди («коньяк»). Уже почти никто не помнит, сколь огромным спросом в СССР пользовалась изготовленная в Армении обувь. Пока кое-как спасают положение инвестиции армянской диаспоры, численность которой втрое превышает население самой «страны исхода», но будущее скрывается в зловещем тумане.
Все постигается в сравнении. На 11-м месте по ранжиру в бывшем СССР расположилась вроде бы независимая Грузия, чье правительство содержится на американские трансферты. Да и будущее она связывает с обслуживанием трех военных баз США, которые планируется открыть к 2015 году. Но американцы, как водится, прагматичны, ищут только политического «профиту». Хотя советская промышленность в Грузии погибла, США не создали даже заводов отверточной сборки, поскольку и не помышляют всерьез обустраивать территорию, где хозяйничает проамериканский режим. Удельный ВВП в 3,25 раза ниже, чем в России, и превращение Грузии в «европейский Сингапур» – чистой воды демагогия Саакашвили [23]. А ведь в СССР Грузия была самой богатой республикой благодаря мандаринам, чаю, табаку, цветам, вину; с обрушением железного занавеса эта продукция оказалась неконкурентоспособной, да и мандарины остались расти в Абхазии. Грузины помнят, что жизнь в России была их золотым веком, а шагают по кривой дорожке полного размежевания со «старшим братом», – парадокс? Похоже, достижением «нацдемов» стало пресечение взяточничества на дорогах и в военкоматах, да вот незадача – жизнь от этого не улучшилась, даже за визит к участковому терапевту надо официально заплатить примерно $10 [24]. Возможно, гарцевать на телеэкранах «нацдемам» осталось недолго: измученный электорат отдаст голоса партии, которая пообещает спасти Сакартвело от невыносимой независимости.
Российский удельный ВВП в 5,2 раза превосходит удельный ВВП Узбекистана, в 6,4 раза – Молдавии, а население там и тут существует преимущественно на переводы своих тружеников из-за рубежа. Между тем в СССР ни узбеки, ни молдаване не бедствовали, снабжая огромную страну винами, фруктами, томатной пастой, овощными консервами (сходным образом виноград, помидоры, арбузы, баклажаны обеспечивали благополучие заметной части азербайджанцев – плюсом к нефтепромыслам).
Замыкает наш рейтинг «печальная двойка» с уровнем жизни беднейших государств Африки. Подушевой ВВП Киргизии меньше российского в 7,2 раза, Таджикистана – почти в 8 раз (последнее место в бывшем Союзе). Правда, климат в Африке теплее, что позволяет обходится без капитальных построек, отопления, двойного остекления, теплой одежды и многого другого. Казалось бы, властям этих республик нужно на коленях умолять Госдуму принять Киргизию и Таджикистан в состав Федерации, ан нет. «Племенным вождям» выгоднее консервировать вопиющую бедность подданных, нежели сделать ничтожный шаг навстречу «старшему брату». Напротив, в разгар грандиозной мировой рецессии киргизские политические шулеры во главе с Бакиевым «кинули» Россию с закрытием американской авиабазы, а их таджикские «коллеги» развязали кампанию травли русского языка – очевидно в благодарность за то, что в 1990-х российская армия защитила режим Рахмонова в гражданской войне с исламистами; Киргизия нанесла свой удар по «великому и могучему» еще в 2004-м, приняв закон «О государственном языке». Почему же «прессуется» русский язык? Для того, чтобы удержать население, которое бежит в Россию, причем уезжают самые профессиональные, трудолюбивые, энергичные. Приходится учить язык уже здесь, «на ходу», иначе можно выполнять лишь черную работу (на стройках гости овладевают не вполне литературной речью, но сие, так сказать, издержки независимости).

Три вместе больше трех порознь
Подытожим: ложные идеалы «национал-демократии» завели разрозненные советские окраины не на Запад (и не в Турцию, если говорить о Средней Азии), а в пропасть. При этом русский язык из людей повыбит, а английский ими так и не освоен. Между тем в глобализирующемся мире будущее – за самыми крупными игроками. Информационная эпоха отличается непостоянством и непредсказуемостью. С одной стороны, высокая волатильность объясняется стремительным совершенствованием оборудования и технологий: общечеловеческий объем знаний обновляется раз в пять лет, в то время как в индустриальную пору это происходило раз в 20–30 лет. Усваивать же и применять новые знания проще в единой культуре и государственности. С другой стороны, глобализация повышает взаимозависимость отдельных государств, и объективно лекарством от волатильности (иначе говоря, средством стабильности) выступает создание страновых блоков и союзов. Это оборачивается синергическим эффектом.
В частности, устойчивость трех объединенных экономик Таможенного союза выше, чем устойчивость каждой по отдельности. Тем паче, что за пределами России, Казахстана и Белоруссии продукция их обрабатывающей промышленности не очень-то востребована, там и без нее конкуренция жесточайшая. Между тем предприятия в советских республиках создавались, чтобы снабжать продукцией всю страну, и смежники были также разбросаны по Союзу. Нечего и доказывать, что само по себе единое таможенное, трудовое, инвестиционное, налоговое, сельскохозяйственное, промышленное, сырьевое, торговое, строительное пространства на единой законодательной базе дает громадную выгоду. В таком свете выстраиваемое сейчас Единое экономическое пространство станет мощным конкурентным преимуществом в планетарной экономической гонке.
Как ни странно, в России против реинтеграции выступают некоторые экономические авторитеты. К примеру, экс-министр Евгений Ясин полагает, будто РСФСР в составе СССР была полуколонией менее развитых республик, и союзный бюджет перекачивал доходы РСФСР в расходы закавказских и среднеазиатских сателлитов. В том же самом убеждали сограждан российские «нацдемы» на заре перестройки: дескать, ради выравнивания материального благосостояния из союзного бюджета республикам выделялись огромные средства, и делалось это за счет России. Что же выиграет нынче «старший брат», распахнув объятия блудным братьям и сестрам? Следует ли поступаться не очень высоким благосостоянием собственных граждан ради улучшения жизни на добровольно разлетевшихся окраинах?
Считаем такую риторику – «монетарно-либеральный» подход – изначально ущербной, игнорирующей вышеупомянутую синергию. Вдобавок постсоветское пространство – сфера «привилегированных интересов» России подобно тому, как вся Америка (Южная, Центральная, Северная), – сфера «привилегированных интересов» США. Очевидно, что Россия не вправе безучастно взирать на экономическое бедствие в зоне своей исторической ответственности. Если предки «приручили» целые народы, смеют ли потомки игнорировать сей факт на чисто шкурных основаниях? Ресурсы России позволяют не отщипывать крохи от бюджетов рядовых россиян на ассимиляцию «новых старых» соотечественников: следует лишь рачительнее этими ресурсами распоряжаться, т.е. меньше красть, скромнее «откатывать», реже допускать нецелевые траты.

Законы Восточно-Европейской равнины
«Обременение» экономиками республик ускорит диверсификацию народного хозяйства – долгожданный «соскок с углеводородной иглы»: восстановятся связи между предприятиями, оживут заброшенные заводы, по сей день объединенные общими технико-технологическими стандартами. РСФСР сбывала на советские окраины продукцию машиностроения, строила там заводы и фабрики, обучала национальные кадры: благодаря четырнадцати ССР россияне имели миллионы рабочих мест, которые в одночасье исчезли вместе с Советским Союзом. Соответственно, и в республиках остановились предприятия, взлетела безработица, а народ хлынул на емкий российский рынок труда.
Наконец, не все на свете измеряется деньгами, и в 1991-м безнравственно было бросить соотечественников за пределами России, не предоставив им автоматически российского гражданства (такой вариант рассматривался в канун подписания Беловежских соглашений, но был отвергнут ультралибералами): в каких финансовых единицах подсчитать этот ущерб [25]? Мощный синергетический эффект несет и проживание разных этносов в рамках общей – русской – культуры, тем более, что в республиках еще худо-бедно знают русский язык (несмотря на все гонения на него).
Возвращение жителей экс-ССР в единую семью не только решит демографическую проблему, но и снизит ксенофобию, ведь советские люди трудились в основном в своих республиках и не сильно мозолили друг другу глаза, а с глаз долой – из сердца вон. Например, лет двадцать назад таджиков изредка можно было встретить на московских рынках, но не на каждом шагу с метлами на улицах. Необходимо понимать: в отличие от турок, китайцев или афганцев, узбеки и киргизы, азербайджанцы и армяне (не говоря уж об украинцах с белорусами) для русских не менее «свои», чем карелы, чуваши или буряты. Нужно отменить унизительные миграционные карты, вид на жительство, дефиниции «иностранцы», «гастарбайтеры», «иммигранты» и предоставить им право по одному лишь заявлению вступать в гражданство России. Стыдно, ей-богу, за членов некоторых российских партий, которые презирают соотечественников, словно белые расисты – негров [26].
Кстати, под сурдинку обвинений россиян в империализме все более имперские черты приобретает Евросоюз, который невинно начинался в качестве общего рынка. Теперь же единая Европа соткана из совершенно разных стран: Румыния отличается от Германии посильнее, чем Туркмения от Украины. В свете сказанного важен вопрос о сроках: застанут ли ныне живущие возвращение России в исторические пределы или речь идет о далеких потомках? Как-никак, у многих современников лимит терпения исчерпан, другие уж в мире ином. Да и вообще человеку свойственно выяснять хотя бы ориентировочную дату всякого события.
«Андрей Николаевич, с распадом СССР, как раз в 1990-е годы, мы потеряли значительные территории, которые отсоединились, – обратился к историку Андрею Сахарову кто-то из студентов (явно не манкурт), когда пришло время задавать лектору вопросы. – Стоит ли людям нынешнего времени, может быть, будущего поколения ждать возврата вот этих территорий в состав Российской Федерации? И как долго?»
«Такого рода откаты, отпадения в российской истории были регулярны на протяжении чуть не тысячи лет, – отвечал член-корреспондент РАН Сахаров. – И на огромной Восточно-Европейской равнине неизменно доминирующий государственный этнос эти территории опять собирал… Мы с вами не будем жить через сто лет, через двести лет, но у меня надежда, что законы Восточно-Европейской равнины… будут работать» [27].

Будущее рождается на глазах
Но послушаем политолога, чья профессия оперирует не столетиями, как история, а более «человеческими» периодами. В конце 2009 года директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин, который уж наверняка не хочет возрождения большой русской державы, признал: «Россия неизбежно попытается заново собрать утраченную империю, причем считают так не только в самой России. Еще лет десять назад я разговаривал с одним патриархом европейской политики, и он спросил меня: “Что вы думаете об Украине и Белоруссии?”. Я ответил, что, мол, это вполне самостоятельные государства. На что мой собеседник возразил: “А я думаю, что Белоруссия через двадцать лет, а Украина через пятьдесят лет войдут в состав России”. Так что размышления о реинтеграции распространены не только среди россиян, и далеко не только среди всех тех, кто думает, что хорошо бы иметь какую-то Великую Россию» [28].
Заметьте: разговор с крупным европейским политиком состоялся у Тренина «еще лет десять назад», т.е. согласно данному прогнозу, Белоруссия вновь окажется в одном государстве с Россией к 2020 году. Именно этот срок назвал тогда же депутат Госдумы, экономист Евгений Федоров: «Мы уже сейчас можем говорить о восстановлении единства России, Украины, Белоруссии, а может быть и Грузии, и еще каких-то республик где-то к 2020 году» [29]. Любопытное совпадение?
В постсоветских странах сторонников независимости остается все меньше, что крайне беспокоит власть и крупный бизнес. Но экономика значит куда больше голого эгоцентризма. Людям не суверенитет нужен сам по себе – им достойные рабочие места подавай: национализмом сыт не будешь. Кроме того, огромные средства каждая республика тратит на оборону, иностранные дела и экономическую стратегию, что прежде было прерогативой союзного центра. Иллюзии на процветание в изолированной песочнице испарились; всех давно тошнит от игрищ в независимость, красная цена которым – брезгливые упоминания в будущих учебниках истории. Рано или поздно доведенные до полной нищеты народы принудят «незалежные» элиты к реинтеграции с Россией, ибо следование за ее локомотивом – единственная возможность качественного подъема жизненного уровня.
Поверив, что Русский ренессанс – не политическая интрига и не утопия восстановления СССР, люди воспрянут, обретут смысл в жизни, начнут требовать от своих правителей уступок Москве, и на выборах все большую поддержку будут получать центростремительные, пророссийские силы. Стремясь бросить населению какую-то кость, элиты тихонько постучатся к «старшему брату»: затеют с Россией торг, и провал теста на «самостийность» сменится переговорами об условиях капитуляции. Впрочем, этот процесс уже идет с ускорением: полыхающий экономический кризис помогает Pax Ruthenia сносить внутренние пограничные столбы, и делать это нам куда проще, нежели Франции и Германии, которые столетиями воевали друг с другом.
Россия сменила ледяное равнодушие к соотечественникам на сочувствие. Таможенный союз в 2012 году преобразован в Единое экономическое пространство, на смену которому идет Евразийский союз. Националистические лозунги больше не в почете: соотечественники в массе своей осознали, что четверть века являлись жертвами оголтелой промывки мозгов. В современном обществе все решают шансы на трудоустройство и успешное ведение бизнеса, но никак не национальное доминирование. В бывших ССР все шире распространяется понимание того, что от национализма еще ни один народ на свете не поумнел и не зажил припеваючи. Кстати, присоединение к Единому экономическому пространству Азербайджана, Армении, Молдавии и Грузии, скорее всего, решит проблемы Нагорного Карабаха, Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии. Эти межэтнические конфликты возникли в ходе распада империи, и ее восстановление (в той или иной форме) видится реальным путем их исчерпания.
И что еще ценнее, реставрация единства Pax Ruthenia исцелит от комплексов неполноценности как граждан нынешней России, так и граждан экс-республик. Иными словами, на шестой части земной тверди подскочит удовлетворенность жизнью – счастья резко прибавится.
Будущее действительно рождается на наших с вами глазах [30].
Виктор Бирюков
(член правления Российского союза промышленников и предпринимателей),
Александр Черницкий
(руководитель Института психологического здоровья)
Примечания
[1]. Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик (принята на внеочередной седьмой сессии Верховного Совета СССР девятого созыва 7 октября 1977 года) // Сайт Конституции Российской Федерации.
[2]. Послание президента В.В. Путина Федеральному собранию Российской Федерации 25 апреля 2005 года // Сайт президента Российской Федерации.
[3]. Впервые исполнен гимн «Еще Польска не сгинела…» // Календарь событий Calend.ru.
[4]. Сергей Кара-Мурза. Советская цивилизация (том II, глава 6. Реорганизация государственной системы хозяйства). – М.: ЭКСМО, Алгоритм, 2011. – С. 429.
[5]. Андрей Макаревич. Стихи. На пустые страницы истории Русской империи // Сайт группы «Машина времени».
[6]. Виктор Бирюков. СНГ: размежевание ради воссоединения // Война и мир. – 29 ноября 2009.
[7]. Леонид Радзиховский. Взрыв? Нет, разложение // Ежедневный журнал. – 6 августа 2009.
[8]. Александр Широкорад. Япония. Незавершенное соперничество. Глава 43. Итоги августовской войны. – М.: Вече, 2008. – Сс. 427–428.
[9]. Андрей Сахаров. Дипломатия 1939–45 годов. Стенограмма 1-й лекции в рамках проекта Academia // Сайт телеканала «Культура». – 2 сентября 2010.
[10]. Александр Черницкий. История исчезнувших цивилизаций. – Ростов н/Д.: Феникс, 2007. – 432 с.
[11]. Александр Черницкий. Психоанализ площадной оппозиции // Война и мир. – 14 ноября 2010.
[12]. Бжезинский: украинская революция докатится и до Москвы // NEWSru.com. – 23 декабря 2004.
[13]. Лев Гумилев. Древняя Русь и Великая степь. Глава XXXIII. Контуры. §216. Начало нового времени. – М.: Мысль, 1989. – Сс. 518–519.
[14]. Наталья Пашкевич. Независимость от здравого смысла… Почему модернизация важнее суверенитета // Экономическая безопасность. – 26 мая 2010.
[15]. Наталья Пашкевич. Старт Русского ренессанса, или Пять врагов нашей реинтеграции // Закон времени. – 19 октября 2011.
[16]. The World Factbook. GDP on a purchasing power parity basis divided by population // Central Intelligence Agency. – 2011.
[17]. Александр Черницкий. Как жулики сливали Родину // ХРОНОС. – 26 сентября 2011
[18]. 1991 CIA World Factbook // Theodora.com.
[19]. Виктор Бирюков. Священная корова малого бизнеса // Война и мир. – 24 сентября 2011.
[20]. Александр Хомра, Татьяна Русанова, Лина Москаленко. Население Украины в 1989–2001 годах // Демоскоп Weekly. – 2002. – №73–74.
[21]. Численность населения на 1 октября 2011 года и средняя численность за январь-сентябрь 2011 года // Госстат Украины. – 18 ноября 2011.
[22]. Бойко: Украина вдвое уменьшит закупку газа в России // Donbass.ua. – 11 января 2012.
[23]. Наталья Пашкевич. Как нас считают за океаном – в ЦРУ и МВФ // Экономическая безопасность. – 25 ноября 2010.
[24]. Борис Бем. Cакартвело на все четыре стороны. Записки публициста // Пражский Парнас. – 2011. – №33. – Сс. 34–52.
[25]. Юрий Лужков, Гавриил Попов. Еще одно слово о Гайдаре. Ушел из жизни Гайдар // Московский комсомолец. – 22 января 2010.
[26]. Екатерина Метелица. Гудков призывает Чурова покаяться и считать кабачки в огороде // Слон.ру. – 13 января 2012.
[27]. Андрей Сахаров. Указ соч.
[28]. Долг империи // Каспаров.Ру. – 14 января 2010.
[29]. «Советский Союз» воссоединится к 2020 году? // KM.RU. – 14 декабря 2009.
[30]. Владимир Путин. Новый интеграционный проект для Евразии – будущее, которое рождается сегодня // Известия. – 3 октября 2011.